zhChinese    enEnglish
  ПМ-ПУ  » Разное  » В свободное время  » Хитров. Наши юбилеи

Наши юбилеи

Тридцать лет, казалось бы, не такой уж и большой возраст, вроде бы и вспоминать нечего, тем более писать нечто подобное мемуарам. С другой стороны, это весьма продолжительный срок, если учесть, что почти половина его приходится на время кардинальных перемен - на перестройку. Тридцать лет - столько исполняется 10 октября этого года факультету прикладной математики - процессов управления нашего университета. Так уж получилось, что моя судьба оказалась связанной с судьбой факультета, с самого его основания и даже чуть раньше, поскольку окончил я математико-механический факультет по кафедре Владимира Ивановича Зубова в 1968 году и был оставлен при ней для продолжения обучения в аспирантуре. Писать про факультет ПМ-ПУ (привычная для университетского глаза и уха аббревиатура), особенно про его историю, это все равно, что писать про Владимира Ивановича. Он же настолько ярок, что в свете его сияния трудно разглядеть детали, которые и составляют жизнь факультета и связанного с ним института. Чтобы не решать эту проблему, я предамся своим воспоминаниям и размышлениям, как любят говорить, по поводу┘ Тем более, что свой скромный юбилей факультет празднует на фоне грандиозного 275-летия университета.

Как зарождался факультет? Об этом лучше меня могут рассказать мои старшие коллеги, благо есть кому. Глянув на титульный лист заявки на грант поддержки ведущей научной школы В. И. Зубова, на список основных исполнителей, я увидел там двенадцать заведующих кафедрами. Многие из них сами по праву могут считаться руководителями научных школ.

Как становился факультет? Трудно, мудро и весело. Почему весело - это понятно. Мы все были молодые. Почему мудро? Да потому, что факультет не только старался привлечь в свой состав звезд, но и вырастить их из своей среды. И делалось это достаточно деликатно. Причем возможности предоставлялись всем. Сейчас я вспоминаю, что тогда в штате УНЦ (связке факультета и института) был филолог, который правил наши статьи еще до того, как они попадали в редакции. Что все мы кроме работы имели досуг, который могли использовать на свое дальнейшее образование или на исследования. Но кроме этой мудрости на факультете было и нечто другое, что притягивало к нему молодежь. Это другое было связано со служением Родине. На факультете с самого его основания велся большой объем работ по оборонной тематике. Недаром среди его преподавателей и профессоров было большое число офицеров флота. Как здесь не вспомнить Баринова Николая Георгиевича, бывшего одно время деканом нашего факультета; Чурова Евгения Петровича - математика, заведующего кафедрой и великолепного рассказчика; Шишкина Михаила Алексеевича, возглавлявшего последние годы (до самой своей смерти) Совет ветеранов университета, ныне здравствующего профессора Нелепина Рональда Аполлоновича - математика, художника и писателя. Через служение Родине мы, молодежь, приучались к уважительному отношению к истории своей страны, к уважительному отношению к старшим. Но параллельно с этим через ответственное отношение к порученному делу, через осознание ответственности за результаты своей работы мы приучались к интеллектуальной независимости. Сдавая свои результаты, мы были обязаны следовать не столько тому или иному авторитету, сколько логике предмета. В связи с этим я вспоминаю рабочие семинары Владимира Ивановича Зубова, связанные с управлением вращательным движением твердого тела (когда вы слышите сообщения о стыковке в космосе или о наблюдении из космоса, то это в том числе и об этом). Меня поразила тогда краткость, достаточность и аккуратность его изложения теории. За каких-нибудь два-три семинара он, начиная от Ньютона, т.е. с вывода уравнений, доводил до нас суть проблемы и показывал уже на уравнениях, что интересует инженеров. Это, конечно, великий дар. Сейчас, оглядываясь в прошлое, начинаешь понимать, что потенции коллектива в этой области науки не были востребованы в достаточной степени. С другой стороны, поражаешься мощи и беспечности страны, если в ней такое происходит.

Молодыми аспирантами мы старались походить на наших старших товарищей-учителей (большинство из них было чуть старше нас). Мы старались дотянуться до них и потому организовывали свои самостоятельные аспирантские семинары. Мы участвовали в хоздоговорных работах, нас привлекали к преподаванию. К нам начинали обращаться как к специалистам. Обращались поначалу с мелкими вопросами, например, как решить на наших тогдашних машинах матричное уравнение Ляпунова, которое сводится к обычной, известной со школы, системе алгебраических уравнений (с крупными проблемами шли к крупным ученым). Весь вопрос был в том, что при преобразовании названного уравнения к системе ее порядок резко возрастал и она, грубо говоря, не лезла в имеющиеся тогда вычислительные машины. Мы организовали семинар и, даже к своему удивлению, решили эту проблему. Затем мы стали сами искать задачи, которые были бы чисто математическими, а с другой стороны имели бы очевидный прикладной аспект. Такой задачей оказалась задача о корнях семейства полиномов - при каких условиях все они лежат в левой полуплоскости комплексной плоскости. И с этой задачей одному из нас удалось блестяще справиться.

Я полагаю, что пора объясниться с читателем и сказать, почему столь частному вопросу я уделяю столько внимания. Дело в том, что на приеме у губернатора Яковлева в честь 275-летия нашего университета прозвучали очень лестные слова в адрес нашего профессора Харитонова Владимира Леонидовича. Так вот он-то как раз и был тем, кому удалось решить эту задачу. Полученный результат относится к алгебраическим результатам, славящимся в математике своим изяществом и красотой. Однако и среди них он выделялся своим изяществом. Я не преувеличиваю. Вероятно, подобные чувства испытывал и член-корреспондент АН СССР Годунов, специалист по вычислительной математике, когда он после доклада Харитонова (на одной из конференций на Байкале) представлял его собравшемуся научному сообществу, как будущее светило. Сейчас этот результат известен в широких кругах специалистов, как теорема Харитонова. Сам Годунов поразил меня тем, что заявил, что уже лет двенадцать пытается выяснить, что же такое определитель Т.е. его интересовало то, что "знают" по математике уже многие школьники. На самом деле он занимался вопросом обращения матриц на вычислительных машинах, т.е. задачей, родственной той, с которой начинали и мы.

Увы, как говорит пословица, большое видится на расстоянии. Осознание того, что в лице Харитонова мы имеем крупного ученого, даже ко мне, работавшему вместе с ним, пришло позже. По-моему, это произошло тогда, когда ему удалось разрешить вопрос, занимавший Калмана - специалиста с мировым именем, о числе корней многочлена в различных, заданных некоторым специальным образом, областях на комплексной плоскости. Мы занялись этим вопросом после достигнутых успехов, просто чтобы попробовать силы.

Сейчас Харитонов в Мехико. Оставаясь профессором нашего университета, он содействует развитию мексиканской науки. Но поскольку мы все птенцы гнезда Зубова, то при составлении заявки на грант для школы Зубова, мне понадобились данные о Харитонове. По электронной почте получаю от Харитонова ответ, что его должность в исследовательском центре называется "инвестигадо". После того, как в другом письме, я попросил, его объяснить, что это значит по-русски, он ответил мне, что это что-то вроде нашего научного работника, которому у нас платят четверть ставки, а профессорами у них величают учителей начальных классов. Так это или не так, но согласитесь, много удивительного в его ответе.

Однако вновь вернусь к факультету. Я полагаю, что он достаточно скоро стал полноправным членом среди других университетских структур потому, что мы не чурались никакой, в том числе и общественной работы. Вероятно, факультету пришлось бы испытать гораздо бoльшие трудности, если бы первым парторгом был кто-то другой, а не профессор Новоселов Виктор Сергеевич. Сейчас очень много говорят об окружавших нас в прошлое время ужасах. Но если это было так, то мы должны предположить, что кто-то очень заботливо избавлял нас от них. По прямой линии это замыкалось на парторге. Парторгами у нас были и Кирин Николай Ефимович - ныне заслуженный деятель науки, и упоминавшийся выше Шишкин Михаил Алексеевич, и другие, не менее уважаемые люди. Самому мне довелось много поработать в приемной комиссии сначала факультета, а затем и университета. Необходимая эта работа, с ее незатейливым досугом в свободное от нее время, конечно же, отвлекала от научной работы. Но, судя по Харитонову, который тоже работал в факультетской комиссии, или по почитаемому мной профессору Осипову Виктору Федоровичу, а также многим и многим другим - серьезных людей она только закаляла. Сейчас, когда трудности той работы отошли в прошлое, я с благодарностью вспоминаю то время за возможность тесного общения со специалистами практически всех дисциплин представленных в университете. Работая ответственным секретарем приемной комиссии, я по приемным документам ощущал надвигающийся развал в стране. Вспоминаю, как, разделив все инструкции на две части, я пришел к секретарю парткома Дубову Игорю Васильевичу со словами, что если буду следовать одной части инструкций, то обязательно нарушу инструкции, изложенные в другой части. На мой вопрос - "Как будем работать?", он ответил просто - "Будем работать!". И мы работали.

Вот еще воспоминания тех лет. В 1975 году вышла в свет книга, посвященная 250-летнему юбилею Академии наук СССР "Уставы Академии наук СССР 1724- 1974". В примечаниях к основному тексту книги практически излагалась история зарождения университетского образования России, начинавшаяся с цитируемых указов Петра I от 1724 года. Из текста книги следовали и основные цели научных исследований в России - это служение истине и государству. Как человек реально мыслящий Петр I понимал, что осуществить в полном объеме поставленные цели могут только российские ученые. Поэтому, создавая Академию, он одновременно создавал и университет, и гимназию.

Понятно, что служить истине, находясь при царском дворе довольно-таки трудно, поэтому мудрый Ломоносов открывает уже после Петра второй университет подальше от двора, в Москве.

Поскольку вычитанные мной основные цели научных исследований совпадали с теми, которые проводились в жизнь на нашем факультете, то при моих встречах с чиновниками из Минобразования РСФСР (они приезжали с проверками работы приемной комиссии, да и сам я бывал в министерстве по делам научных исследований и хоздоговорных работ) я всегда донимал их вопросами. Так, я спрашивал их, почему ради московских амбиций мы должны исчислять историю современного университетского образования России на тридцать лет позже. И почему министерство, где наш университет является головным, не борется за наш приоритет (Московский университет подчинялся тогда другому министерству - Минобразованию СССР).

Я не знаю, как события развивались в дальнейшем. Только уже во время перестройки я был включен в первую университетскую комиссию по выработке устава. Комиссию возглавлял ректор Меркурьев Станислав Петрович. Для меня не было удивительным, что уже в первом проекте предложенного нам на рассмотрение устава в качестве года его основания стоял 1724 год. Удивительным было другое - поддержка этого проекта партийными органами. Комиссия получила поддержку от партийных органов в лице тогдашнего секретаря парткома Захарова Виктора Васильевича (кстати сказать, тоже профессора нашего факультета) в первую очередь по этому пункту. Это действительно было удивительным. Сегодня, празднуя наше общее 275-летие, мы должны благодарить нашего ректора Вербицкую Людмилу Алексеевну, которая довела дело, начатое Меркурьевым Станиславом Петровичем до конца.

Поскольку почти половина нашей факультетской тридцатилетней истории приходится на время перестройки и реформ, то нельзя отойти и от этой темы. Но начну я опять издалека. Читателю еще памятны те времена, когда два американских физика потрясли мир сообщениями о "холодном термояде", т.е. о получении термоядерной реакции в обычных условиях. Вспоминаю, что когда я услышал сообщение по радио об этом факте, я был потрясен. Правда эйфория у меня продолжалась недолго. В мозгу свербело, где-то это я уже слышал. Я пошел к книжной полке, снял двухтомник "Популярной библиотеки химических элементов" и решил проверить себя. Поскольку в сообщении указывался материал, с которым проводился опыт (палладий), то без большого напряжения я нашел там маленькую заметку "История одного заблуждения". В ней рассказывалось о публикации 1926 года двух немцев с названием "Превращение водорода в гелий". Я не скрывал своего открытия, и при встречах с физиками указывал им на этот факт. Правда, от меня отмахивались, как от мухи. У всех горели глаза, что наконец-то наступает золотой век человечества, оно избавляется от энергетической зависимости, оно наконец-то сможет прислушаться к великому Менделееву и перестанет топить печи нефтью ("Топить печь нефтью - все равно, что топить ее ассигнациями"). Эйфория, как вы знаете, постепенно, через многократные перепроверки, прошла и в научном сообществе. Примерно через полгода после первых сообщений опомнились и немцы и заявили о своем приоритете в этом заблуждении. Кроме физиков, серьезнее всех к этому сообщению отнеслись разве что геологи. Они болели душой, что СССР торгует в таких масштабах невосполнимыми природными ресурсами. Они понимали, что тем самым мы обкрадываем грядущие поколения, в первую очередь наших детей. Эту-то озабоченность геологов, подогретую сообщениями о холодном термояде, и использовали "прорабы" перестройки. Вспоминаю разгневанные речи геологов, в том числе на семинарах и собраниях в нашем университете, о том, что наше тогдашнее руководство страны превращает СССР в сырьевой придаток запада. ВСЕГЕИ превратился, кажется, даже в некий центр демократии. Прошли годы перестройки и реформ, ВСЕГЕИ сократился раз в пять, а Россия, подстегиваемая долговым кнутом запада, вроде бы действительно превратилась в его сырьевой придаток.

Сколь бы горестными не были предыдущие строки, мы на факультете не теряем оптимизма даже в это время. Да и у нас как у геологов были претензии к тогдашнему руководству, и мы жаждали перемен. Вспоминаю, выступление возвращавшегося из командировки из Америки (из НАСА) сибирского профессора (ныне академика) Матросова В. М. Он по делам оказался в Ленинграде и заехал к нам на факультет, чтобы рассказать нам, кто же такой Владимир Иванович Зубов. Он цитировал знаменитую теорему Зубова об области притяжения. Оказывается, американские энергетики с помощью своих мощных вычислительных машин строили границу упомянутой области так, как это указывалось в теореме. Мы в России не могли себе этого позволить, потому что наша вычислительная техника была хуже. Вот где мы ждали перемен. Но я повторюсь, мы не теряем оптимизма. После того, как наше правительство стало свертывать наши исследования в космосе, мы под руководством Владимира Ивановича стали активнее заниматься альтернативными источниками энергии. К таковым, как известно, относятся, в первую очередь, атомная и термоядерная энергия. Атомные станции небезопасны, но они уже есть. Термоядерные станции принципиально безопаснее, но их нет. С другой стороны нужно поддерживать безопасность страны, в существенной степени базирующейся на ядерной энергии не только бомб, но и ядерных реакторов подводных и надводных кораблей. Развернутой в перестроечное время антиядерной компании, требующей свертывания атомной энергетики, на факультете была противопоставлена совершенно противоположная программа дальнейшего ее развития, через строительство малых подземных атомных станций. Это позволило бы сохранить, как оборонный потенциал, так и прекратить программу уничтожения северных городов. Но это еще не все, на факультете давно ведется работа, связанная с безопасностью атомных станций, основанной на создании принципиально новых реакторов, сопряженных с ускорителями. При ее успешном завершении, безопасность ядерных станций будет сравнима с безопасностью электросетей в ваших квартирах. То, что дело обстоит именно так, мне довелось убедиться самому, присутствуя на научных семинарах и конференциях. Международная конференция по водородной энергетике и технологии проходившая летом в нашем университете под руководством наших профессоров Зубова Владимира Ивановича, Овсянникова Дмитрия Александровича, Егорова Николая Васильевича яркое тому подтверждение. На днях ученый совет факультета выдвинул монографию, посвященную этой тематике, профессоров Овсянникова и Егорова на университетскую премию.

Если же добавить, что наш институт участвует в международном проекте по созданию токамака и у нас на факультете имеется частично действующая экспериментальная модель токамака, то понятно, откуда у нас оптимизм.

Завершая свою статью, я хотел бы поблагодарить судьбу за то, что она предоставила мне возможность жить и работать в нашем университете, за то, что я имел возможность общаться со столькими интересными людьми. Нужен совершенно другой объем статьи, чтобы уделить им всем хотя бы по паре строчек. Тем не менее, не могу не упомянуть нашего декана Петросяна Леона Аганесовича. Он на сегодняшний день чуть ли не единственный в университете декан с таким деканским стажем. Находясь на этой административной должности, он, тем не менее, создал признанную во всем мире школу по дифференциальным играм.

Не могу не сказать несколько слов о профессоре Черныхе Климентии Феодосьевиче. В 1995 году мне довелось вручать жителям блокадного Ленинграда и ветеранам нашего факультета юбилейные медали в честь 50-летия Победы. На импровизированном застолье в честь награждаемых, за столом напротив меня оказался Климентий Феодосьевич. В то время еще шла война в Чечне. Наши войска стояли в районе Моздока. Каково же было мое изумление услышать, что, вывезенный из блокадного Ленинграда 18-летним парнишкой, он тоже воевал в Моздоке, только в 1943 году и против немцев. Сегодня Климентий Феодосьевич (один из трех основателей факультета - Зубов, Новоселов, Черных) - руководитель большой научной школы.

Должен сказать и несколько слов о своем коллеге, профессоре Хованове Николае Васильевиче, человеке острого ума и энциклопедических знаний. С ним вместе мы слушали лекции покойного Юрия Васильевича Пашкуса, который читал их и на нашем факультете. Сегодня Николай Васильевич пробует свои силы на экономическом факультете.

Пользуясь возможностью этой публикации в университетском журнале в год 275-летия университета, хочу поздравить с этим юбилеем всех деканов, с которыми мне довелось работать, всех работников приемных и предметных комиссий. Доброго вам всем здоровья и счастья!

Закончить же эту статью я хотел бы одним своим стихотворением, посвященным Зубову Владимиру Ивановичу. Дело в том, что Владимир Иванович издал несколько своих поэтических сборников, и поздравлять его с юбилеем его детища тоже следовало бы в стихах. Я уже делал это в 1990 году, поздравляя его с шестидесятилетием. Поскольку то стихотворение не потеряло своей актуальности и на сегодняшний день и нигде не публиковалось, то я и закончу им.

Зубову В.И.

Я лавры первенства за Вами признаю,
А в юбилейный год - тем паче!
Уже давно я вольно не пою -
Душа болит и не до песен значит.

Мозг воспален - я все спешу понять,
Ведь не с толпой безумцев же сливаться!
Раз плюнуть им - Россию распродать,
Затем как крысам просто разбежаться.

Но в Вас я верю - Вы-то не такой.
Корнями и ветвями Вы в России.
Уже лишь этим дарите покой,
Вкруг Вас мы словно вкруг мессии.

Однако нет, не просим нас спасать.
Но вместе с мудрым сильным человеком,
Всем миром Родину нам легче отстоять
И стать над сумасшедшим веком!

Г. Хитров,
зам. директора НИИ ВМиПУ