zhChinese    enEnglish
  ПМ-ПУ  » Информация  » Новожилов В.В.  » В.А. Павловский: Воспоминания о Валентине Валентиновиче Новожилове.

Воспоминания о Валентине Валентиновиче Новожилове

В.А. Павловский
Санкт-Петербургский Государственный Морской технический Университет

С Валентином Валентиновичем (В.В.) я познакомился весной 1971 года. К тому времени я только что закончил аспирантуру при кафедре гидромеханики Ленинградского Кораблестроительного института и защищал свою кандидатскую диссертацию по течениям слабоконцентрированных водных растворов полимеров. Знакомство с В.В. состоялось на 6-ой линии В.О., в здании матмеха ЛГУ на 2-м этаже после моего доклада на семинаре у Л.М. Качанова, где я сделал небольшое сообщение о теоретическом описании влияния малых добавок полимеров на течение капельных жидкостей. Во время доклада появился В.В. и по его окончанию он пожелал переговорить со мной. После небольшой беседы он пригласил меня придти через день к нему домой на ул. Фрунзе для более обстоятельного разговора по проблемам механики жидкости и газа. Вряд ли стоит в деталях описывать мое душевное состояние, которое переживалось от сознания того, что я, начинающий ученый, родом из глуши Холмогорского района Архангельской области из семьи сельских учителей, удостоился внимания такого великого ученого, академика АН СССР, всемирно известного .Не мог найти ответа на вопрос о том, зачем я, гидромеханик, ему нужен, специалисту по механике твердого деформируемого тела. И только спустя некоторое время понял, в чем дело. Могучий творческий ум В.В. обозревал все разделы механики, видел нерешенные проблемы в них. В механике жидкости и газа зияла недоступная вершина - проблема турбулентности, попытки взятия которой безуспешно предпринимались многими выдающимися учеными, начиная с О.Рейнольдса . Здесь оставили свой след Л. Прандтль, Т. Карман, А.Н. Колмогоров и многие-многие другие.. Хотя усилия этих гигантов и позволили создать инженерные методики расчета турбулентных течений для самых неотложных нужд практики, в целом проблема замыкания, центральная в теории турбулентности, не была решена.

Конечно В.В. понимал, что полное решение этой проблемы и недостижимо в течение ближайших десятилетий, а может быть и столетий, но ему захотелось оставить и свой след в штурме вершины турбулентности, благо что он имел опыт во взятии в чем то похожих вершин в механике твердого деформируемого тела. Как я понял в дальнейшем, интерес к проблеме турбулентности у В.В. возник в конце 60-х годов. Он был стимулирован тесным общением с Михаилом Дмитриевичем Миллионщиковым, академиком А.Н. СССР, выдающимся специалистом по гидродинамике с которым В.В. дружил. В те годы М.Д. Миллионщиков начал нащупывать новые подходы к решению проблемы турбулентности.

Валентин Валентинович с большим интересом всматривался в эти подходы своего друга и строил планы сотрудничества с ним в построении феноменологической теории турбулентности. Безвременная кончина Михаила Дмитриевича перечеркнула эти планы и В.В. начал поиски помощника для работы в этом направлении, в результате чего я и попал в его поле зрения.

Здесь надо сделать одно маленькое отступление. Да, В.В. всю свою творческую жизнь посвятил механике твердого деформируемого тела. Но он окончил Ленинградский Политехнический институт по кафедре гидро-аэродинамики. Это обстоятельство также стимулировало его интерес вернуться, хотя и через многие годы спустя окончания института, к проблемам механики жидкости и газа. О своих годах обучения в Политехе он рассказывал ярко и интересно, с большим уважением и почтением вспоминал профессоров Вознесенского и Николаи. Однажды на мои сетования, как преподавателя Кораблестроительного института, о том, что посещаемость занятий студентами бывает невелика и неприятно проводить занятия в полупустой аудитории, он заметил что в его бытность студентом бывали случаи, когда проф. Вознесенский читал лекции и для двух человек. Тогда, в семидесятые годы, меня этот факт поразил, но теперь, когда отшумела перестройка и система образования трещит по всем швам, когда студенты вынуждены зарабатывать на свою жизнь, в поведении проф. Вознесенского я уже не вижу ничего экстраординарного - и самому приходится оказываться в такой же ситуации. Рассказывая о годах обучения в Политехе, В.В. вспоминал один курьезный случай который произошел с ним в 1929 году. Однажды он паял термоанемометр в лаборатории кафедры и случайно обронил отвертку, которая закатилась под стол. Пришлось залезть туда и в это время дверь лаборатории с грохотом распахнулась. Через порог вкатилась кампания из руководства института и кафедры, предводительствуемая энергичным пухлым коротышкой в кожаной куртке с развевающимися рыжими патлами. Этот коротышка - а им оказался партбосс Ленинграда Зиновьев - визгливым голосом на повышенных нотах распекал в чем-то не угодивших ему работников института. Мясистым перстом указал на В.В. и вопросил, что он там делает. Не дождавшись окончания ответа, так же энергично выкатился из лаборатории, с тем же самым грохотом двери.

А теперь о первой встрече с Валентином Валентиновичем на ул.Фрунзе. Войдя в квартиру, я попал в гостиную со знаменитым письменным столом, диваном и обилием картин на стенах - в обстановку, столь дорогую и близкую всем нам, ученикам В.В.. Посадив меня на стул и сев на диван, В.В. стал расспрашивать меня о моих работах по гидромеханике, затем попросил рассказать о себе. Далее зашла речь о теории турбулентности, в ходе которой я внутренне поразился глубиной познаний В.В. в области механики жидкости и газа, в теории турбулентности. В конце разговора хозяйка дома, Татьяна Михайловна, организовала чай. За чашкой чая В.В. сказал : «Ты, Валерий, молодец - поймал в науке окунька, давай пойдем вместе щуку ловить». Когда я недоуменно посмотрел на него, он засмеялся и сказал, что щука - это теория турбулентности. С тех пор, до конца жизни Валентина Валентиновича, я работал с ним по этой проблеме, учился у него не только работать, но и жить. Духовное поле В.В. было столь велико, что оно накладывало неизгладимый отпечаток и на личность любого ученого, оказавшегося в орбите Валентина Валентиновича. Это был поистине рыцарь науки, могучий и благородный. Работоспособность В.В. меня просто поражала. Придешь к нему утром - работает, придешь вечером - работает. Бывали случаи, когда он показывал результаты, которые получил, прервав сон в 4 часа утра. «Ум ученого - говорил В.В. - при решении конкретной задачи должен быть подобен лучу лазера, который сосредоточен в одну точку, только тогда можно получить результат». По мере своих сил я старался следовать этим словам. Помню, в 1982 г. осенью , я долго бился над проблемой отыскания связей между инвариантами тензора напряжений Рейнольдса. Решение казалось близким, но все время ускользало и я принял решение «Или-или, или я, или задача» и практически 22 часа не отходил от письменного стола, тем самым поставив рекорд личной усидчивости. В результате искомая связь была найдена и В.В., познакомившись с моими результатами шутливо сказал «Молодец, ты, пожалуй, превзошел Сен-Венана». (здесь следует заметить что Сен-Венан в ХIХ в. занимался поисками связей между инвариантами тензора напряжений в механике твердого деформируемого тела).

Валентин Валентинович как человек был прост в общении, являлся интересным собеседником, обладал широчайшим, кроме науки, и культурным диапазоном. Знал и любил живопись, литературу, отечественную и зарубежную, преимущественно английскую, которую он читал в подлиннике. Его интересовал и спорт, и особенно хоккей. Обладал чувством юмора, окрашивающим беседу в теплые тона.

Благородство В.В. меня поразило в первых дней знакомства. В то время я подготовил статью о течении слабоконцентрированных водных растворов полимеров, которую В.В. решил посмотреть. В центральном месте статьи он заметил, что можно проделать некоторые математические преобразования, которые существенно упростят окончательный результат работы. Тут же опытной рукой он проделал выкладки и предложил внести в статью необходимые изменения, что я и сделал. На мою просьбу стать соавтором работы В.В. отказом, пояснив что так поступали его учителя. «Долг учителя - говорил В.В.- помогать своим ученикам. Придет время и они, в свою очередь, отдадут этот долг следующим поколениям молодых ученых». Далее В.В. послал эту статью академику Л.И.Седову, который после ознакомления с ней представил эту работу в ДАН СССР , где она и была опубликована в 1971 году [2]. На фоне такого отношения к молодым ученым со стороны В.В. кажется ущербной распространенная до сих пор в науке тенденция «примазываться» в соавторы со стороны лиц, не внесших даже минимального вклада в ту или иную научную работу. Когда я высказал В.В. эту мысль, он ответил, что процесс деградации идет и в науке. «Сейчас в доктора наук - сказал В.В. - пошел уже научный середняк, ты доживешь до времен, когда в доктора пойдет и бедняк». Как в воду глядел В.В..

В теории турбулентности Валентин Валентинович нашел свой путь для решения проблемы замыкания, используя свой богатый опыт построения определяющих уравнений в нелинейной теории упругости и теории пластичности. При этом он опирался и на результаты своих предшественников - Л. Прандтля и Т. Кармана. В итоге была создана обобщенная теория Кармана [3], позволяющая решать важные инженерные задачи с использованием всего двух феноменологических констант., которые являются универсальными. Краткий исторический обзор создания этой модели турбулентности содержится в работе [4], некоторые дополнения к этому обзору можно найти в послесловии монографии [5]. Конечно, и это понимал В.В., его теория не дает окончательного решения проблемы турбулентности ,но она будет одним из тех шагов, которые приближают это решение. Как заметил академик В.М. Пашин в 1996 году, теория турбулентности В.В. Новожилова дает фундаментальную феноменологическую базу для дальнейшего продвижения на пути окончательного решения проблемы турбулентности. Эта теория позволяет находить решения многих задач пристенной турбулентности в квадратурах, она допускает обобщения на трехмерные течения жидкости. Глубокие аналогии между вихрями в жидкости и дислокациями в твердых телах, выдвинутые В.В., позволят в дальнейшем исследовать и тонкую структуру турбулентных потоков. В настоящее время теория В.В. Новожилова развивается трудами его учеников и последователей, используется для решения конкретных инженерных задач.

По жизни у меня с В.В. связано много ярких эпизодов, много незабываемых впечатлений, рассказ о которых занял бы не одну книгу. Здесь же расскажу о нескольких. В 1975 году я ездил с В.В. в Москву на семинар Л.И. Седова, где В.В. сделал доклад по турбулентности. В это время на страницах МЖГ развернулась дискуссия между В.В. и профессором Г.Ю. Степановым, возражавшим против теории В.В.. Надо заметить, что работы В.В. сразу же встретили со стороны многих гидродинамиков неприятие - дескать как это он, прочнист, упругист со своей феноменологической лопатой лезет в чужой, турбулентный огород. Обычная ситуация, характеризующая борьбу мнений и школ в науке. И вот, приехав в Москву и остановившись в гостинице АН СССР, мы пошли обедать в столовую АН, на проспекте Вернадского, напротив универмага «Москва». Вывески на столовой не было, висела только табличка «Ателье - следующая дверь».. То, что это столовая АН знали только те, кому положено. В вестибюле стояло два крепких человека в штатском, но с выправкой, с зорким взглядом. Пропустив В.В., они попытались остановить меня, но В.В. через плечо бросил :- "Он со мной", после чего. охранники расступились и мы разделись в гардеробе ( был февраль ). В уютном зашторенном зале свободных столиков не было и В.В. направился к столу у окна, где уже сидело два человека. Поздоровавшись, В.В. спросил, свободны ли места. После утвердительного ответа мы сели. И тут начался удивительный разговор, который ввел меня в потрясение, от которого я долго не мог избавиться. Слева от В.В. сидел человек лет 65, крепкий, высокий, одетый небрежно, в косоворотке, без галстука, со взъерошенным хохолком, странно поблескивающим стальным передним зубом, лицом грубоватым, как бы небрежно вырубленным из куска крепкого дерева. Мне он напомнил архангельского лесоруба или сплавщика леса. Очень живой, все время похохатывал. Другой человек, справа от меня, был очень старым, почти древним, лет за 90. Но весьма основательный, одет хорошо, при галстуке. Лицо у него массивное, внушительная полированная лысина, цепкий и твердый взгляд. Как мне сказал после ухода из столовой В.В., это были академики Г.И. Петров, руководитель космической программы страны, и Михайлов, директор Пулковской обсерватории. Но я-то этого пока не знал и поэтому состоявшийся далее разговор нес для меня чрезвычайную интригу.

Когда мы сели за стол, услышали окончание фрагмента беседы о возрасте лунных кратеров. «Лесоруб» сказал, что он придумал новый способ определения этого возраста, на что «старик» заметил, что надо это в ближайшее время проверить. Затем «Лесоруб», похохатывая сообщил В.В., что он только что из Америки, где , как он сказал, «продавал костюм Эллочки Щукиной». Потом, довольный недоумением собеседников, растолковал, что выбил от НАСА точные эфемериды Марса ( с точностью до метра ) в обмен на данные наших спутниковых наблюдений. И довольный эффектом сказанного спросил у В.В -. «А ты что здесь, в Москве делаешь ?» На что В.В., улыбаясь шутливо ответил -

«А я здесь хочу научить московских гидромехаников как надо строить теорию турбулентности». «Лесоруб» стал задавать такие вопросы, глубина которых меня потрясла. Я поначалу принял его за астронома, за астрофизика, а тут - такое понимание механики жидкости. Затем в разговор включился «Старик» и сообщил, что он едет на астрономический конгресс в Варшаву. «Поездом или самолетом?»- спросил В.В. На что получил ответ, что он уже стар, время надо беречь и он имеет право только на самолет .После этого зашла речь об образовании белковых соединений в межзвездном пространстве, посыпались формулы аминокислот, специфические термины. И «Лесоруб» , и «Старик» вступили в спор. Голова моя стала совсем отказывать - я силился понять кто они - астрофизики, гидромеханики, химики ? Окончательный удар нанесла беседа о световых лучах, дифракции их, искривлении этих лучей при движении. После этого я перестал искать ответ на вопрос -кто они по специальности. Мне показалось, что я очутился среди неких гигантов, почти полубогов, где мне, простому смертному, и сидеть-то не положено .Поэтому, когда подошла официантка и, приняв заказ от В.В., обратилась ко мне, я , несмотря на обилие изысканных блюд в меню («Нигде лучше, ни в одном ресторане, нельзя пообедать» - сказал мне В.В. до прихода в столовую АН),ничего умнее не мог выдавить из себя, как слова : «щи, котлета, компот». Потом немножко отошел от оробелости, но было уже поздно. А речь за столом уже переключилась в другое русло - о чистой и прикладной математике, их взаимосвязи, В.В. цитировал слова академика А.Н. Крылова. После обеда В.В. по пути в гостиницу сообщил мне, кто были наши собеседники. По прошествии многих лет я могу сравнить с ними другие поколения академиков и с прискорбием констатировать деградацию и в этой сфере.

Поскольку речь зашла об этой поездке В.В. в Москву, то вспоминаю, что в его номер гостиницы непрерывным потоком шли посетители - кто хлопотал за должность, кто просил научную поддержку. Даже в купе поезда, при отьезде обратно в Ленинград, появился еще один проситель - В.В. Болотин, сумевший заручиться поддержкой В.В. для выборов в члены-корреспонденты АН. Что же касается самого доклада В.В. у Л.И. Седова, он прошел довольно успешно. Сам Леонид Иванович, как всегда вальяжный, степенный, солидный, неторопливый, важный, уверенно провел семинар, авторитетно остужая пыл неумеренных критиков новой теории. В заключение он сделал конкретные пожелания и поблагодарил В.В. .Как я заметил, оба они относились к друг другу с большим уважением. Как-то В.В. сказал о Л.И. Седове что он настоящий академик. А таковых по его мнению в АН было не так уж и много.

И еще одно наблюдение, сделанное мною из этой поездки в Москву. Каждый раз, уезжая из своего родного города он брал с собой иконку Варвары Великомученицы. Себя он внутренне ощущал крещенным , православным человеком, как и его жена, Татьяна Михайловна, которая была родом из Вологды, из семьи священника. Почему именно ВМ Варвара была для него небесной заступницей и покровительницей - я не знаю, спросить постеснялся, о чем сейчас сожалею. Из этого наблюдения я сделал для себя важные выводы, по новому осмыслил свою жизнь и с 1984 года стал прихожанином Православного храма. Помню, что в те, теперь уже далекие годы, во времена лютого атеизма, В.В. с большой теплотой отзывался об академике В.И. Смирнове, настоящем русском, православном человеке.

Еще один характерный штрих к портрету В.В. связан с шахматами, в которых он был большой знаток. Многие его ученики ( Б.С. Турсунов, Э.Н. Черных, В.А. Павловский и многие другие ) часто играли с В.В. в блиц. Несмотря на возраст, вплоть до самой кончины он обладал быстрой и цепкой реакцией, умением мгновенно оценивать ситуацию на шахматной доске и находить точные и эффективные ходы В 70-80 - х годах В.В. устраивал традиционные предновогодние, как он шутливо называл «Гастингские», турниры, в которых принимали участие 5-6 человек. И часто занимал призовые места, чему искренне радовался. Многие годы В.В. выписывал журнал «Шахматы в СССР». В одном из номеров этого журнала, посвященному очередному юбилею В.И. Ленина, было помещено высказывание вождя о шахматах. Когда его спросили - что для вас такое шахматы - спорт или искусство, тот тяжко вздохнул и ответил : « И не работа и не отдых». В.В. рассказывал об этой публикации с большим юмором - дескать журнал попал в пикантное положение - и смех и грех. Дело в том что партийное начальство, где-то обнаружив высказывание Ленина о шахматах, постановило напечатать его к юбилею в соответствующем по профилю журнале и редакции было некуда деться.

Еще одно воспоминание о В.В. связано с его встречей с академиком А.Ю. Ишлинским, с которым он дружил. Как-то в конце октября 1983 года я был у В.В. и мы занимались рукописью книги «Установившиеся турбулентные течения несжимаемой жидкости». Около 7 часов вечера к В.В. подъехал А.Ю. Ишлинский, который оказался в Ленинграде на выездной сессии АН СССР по механике. Надо заметить, что в это время между ним и Л.И. Седовым вовсю полыхала дискуссия о природе сил инерции, которая будоражила научную общественность страны. Отношения между этими двумя академиками были всегда напряженными. Помню, что на всех съездах по теоретической и прикладной механике страны они старались не замечать друг друга и всегда садились по разные концы Президиума съездов.

После обмена приветствиями между гостем, В.В. и Татьяной Михайловной, я был представлен Александру Юльевичу и все сели за стол с чаем и пирожками, печь которые хозяйка дома была очень большая мастерица. Для меня А.Ю. показался простым в общении, приветливым, интеллигентным . Было видно, что он знает и любит Ленинград, особенно центр, о чем свидетельствовало и его намерение примерно в 22 часа пройтись пешком по городу от Московского вокзала до Смольного. А.Ю. передал В.В. последние московские новости. Упомянул о том, что кресло Президента АН СССР под А.П. Александровым зашаталось. Возможно, будет новый Президент. К этому некоторое время назад склонялся М.С. Горбачев, имевший наибольший вес в Политбюро. Такое мнение было связано с тем, что А.П. Александров не проявил себя как ревностный сторонник новаций, связанных со всеобщей компьютеризацией. Поэтому ему пришлось назвать кандидатуры на пост Президента АН, среди которых он упомянул академиков Велихова, Фролова, Овчинникова, Патона. Кстати, заметил А.Ю., в свое время Патона 3 часа уговаривал на этот пост всесильный М.А. Суслов, но тот наотрез отказался, высказав мысль о том что лучше быть первым в деревне ( у себя , в Киеве ), чем сидеть голым в этом московском муравейнике. Но в последнее время, сказал А.Ю., вроде бы все относительно А.П. Александрова успокоилось.

Затем зашла речь о дискуссии о силах инерции. В.В. заметил, что ее пора заканчивать. А.Ю. согласился и добавил, что деление сил на физические (которые можно измерить ) и силы инерции ( сопротивляющиеся движению ) восходит к Ньютону. И что Кирпичев тоже придерживался такой трактовки. Потом вспомнили Николаи. А.Ю. отметил, что его работы немногочисленны, но эффектны. А В.В. сказал, что он слушал его лекции - это был блестящий лектор.

Во время чаепития А.Ю. рассказал что однажды в доме отдыха он оказался за столом, где была и Галина Уланова, с которой он до этого не был знаком. Заметил в шутку что той не мешало бы поправиться. На это последовала милая улыбка и ответ, что мол ей этого не надо.

В какой-то момент разговора зазвонил телефон и В.В. вышел из комнаты в коридор к другому аппарату И тогда А.Ю. подал такую реплику : «А ленинградцы - разбойники, этот ваш Соломенко максимум заслуживает член-кора, а его зачем-то протащили в полные академики». Видимо, у А.Ю. наболело на душе по поводу формирования состава АН.

После окончания телефонного разговора и возвращения В.В. в комнату, они обменялись серией коротких анекдотов и сыграли традиционные три партии в шахматы. Оказалось, что А.Ю. хорошо играет в шахматы, правда без часов, но быстро. ( Ему доводилось играть и со Смысловым В.В. ). Обычно счет бывал 1:2 в пользу А.Ю., но в этот вечер встреча закончилась со счетом 1,5 : 1,5. Было очень интересно наблюдать за оригинальными ходами этих двух корифеев отечественной науки. Естественно, после шахмат они обменялись своими впечатлениями - о затяжном матче «Карпов - Каспаров». А.Ю. высказал мнение, что Карпов сдал - не может физически продолжать борьбу. Что ситуация напоминает марафон, когда один из участников, не в силах дойти до финиша, требует перенести соревнования. На что В.В. заметил, что шахматы - не марафон и что в принципе Карпов выиграл по общему счету. Попрощавшись, А.Ю. ушел на вечернюю прогулку по Ленинграду.

Валентин Валентинович был тонким знатоком живописи, дружил со многими известными деятелями искусства, особенно с академиком Б.Б. Пиотровским, директором Эрмитажа. Однажды, осенью 1984 года мне довелось ехать на семинар в Институт механики МГУ в одном купе СВ с Борисом Борисовичем . Запомнились несколько моментов того разговора, который состоялся в начале пути, до отхода ко сну.

Борис Борисович сообщил, что недавно в составе советской делегации деятелей искусств ( в нее входили артист М. Ульянов, балерина Г. Уланова, писатель В. Быков и другие ) он был на заседании гуманитарного отделения Хельсинской группы в Будапеште. Духа сотрудничества между Востоком и Западом здесь не получилось - скорее состоялся разговор глухих. Что бы ни говорила наша делегация, западная сторона бубнила только одно : «Почему вы дискриминируете своих евреев?».

Потом разговор коснулся компании, развязанной западными радиоголосами против Г.В. Романова - ими была пущена в оборот утка о том, что тот на свадьбу своей дочери брал сервизы и другую посуду из Эрмитажа. Б.Б. прямо заявил, что это наглая клевета, что это невозможно по двум причинам. Во-первых, сам Б.Б. стоит на страже интересов государства, занимая пост директора Эрмитажа. Во-вторых, Г.В. Романов не такой человек, чтобы посягать на государственную собственность. Б.Б. сообщил о звонках из Би-би-си, когда корреспонденты, не удосуживаясь выслушать правду, прерывают разговор а потом в эфир дают информацию о якобы подтвердившихся фактах, полученных из достоверных источников в самом Эрмитаже. Ложь и передергивание фактов у этих голосов просто раздражала академика. Тем более что со стороны ЦК никаких внятных и весомых опровержений не поступало. Теперь, с высоты нынешнего времени, это отсутствие опровержений понятно - Западу к власти нужно было привести М.С. Горбачева, а единственного его соперника нужно было смешать грязью в глазах общественного мнения.

Сам Борис Борисович запомнился мне как человек высочайшей культуры, порядочности, доброты и отзывчивости. Когда утром мы прибыли в Москву, он взял меня с собой на встречавшую его, как академика, служебную машину, довез до гостиницы АН, не отошел от стойки администратора до тех пор, пока все мои документы не были оформлены ( в принципе меня, как не работника системы АН, могли и не поселить в этой гостинице, что лично для меня создавало бы во время этой командировки некоторые проблемы ).

И еще, вспоминая Учителя, хочется сказать об одном. В отдельных интеллигентских кругах имеет место мнение, что якобы он был во внутренней оппозиции к тогдашним властям, что В.В. был чуть ли не латентным диссидентом. Мой личный опыт 15 - летнего общения с В.В. - а разговаривали мы не только о науке - говорит обратное. У меня сложилось мнение, что он был русским патриотом, патриотом великой державы, укреплению мощи которой он отдал много сил и был награжден таким количеством правительственных наград, включая и ордена Ленина, которое поражало воображение и создавало определенные технические трудности при заполнении анкет ( слишком много надо было перечислять таких наград ). Бывало, смотришь с интересом, как В.В. при заполнении очередной анкеты вываливает на стол из жестяной коробки внушительных размеров ворох орденов и медалей и начинает их тщательно переписывать. И невольно в душе поднимается восхищение и гордость за этого человека, с которым пересеклись жизненные пути.

Расскажу еще о нескольких фрагментах моих разговоров с В.В. на темы, не связанные с турбулентностью. Чаще всего они касались истории и порою суждения В.В. шли вразрез тому , что считалось верным и непреложным. Первый раз я был поражен высказыванием В.В. о декабристах ( а это было в 1975 году, когда в средствах массовой информации была развернута шумиха по поводу 150-летия со дня восстания декабристов ). Он охарактеризовал их как врагов России и высоко оценил твердость и мужество Государя Николая 1 , который сумел железной рукой подавить масонский бунт, проявив максимум милосердия и человеколюбия, ограничившись казнью всего пяти отпетых негодяев. Для меня, воспитанного в школе в духе известного ленинского высказывания о декабристах, эти слова В.В. были почти шоком. Не сразу я понял их, а поняв, поразился глубине проникновения В.В. в суть исторических событий . Также поразила меня оценка деятельности такого «корифея» революционно- демократического движения России как А.И. Герцен. По его адресу В.В. заметил, что тот был ненавистником России, делал все для нанесения ей вреда со своим «Колоколом» и при этом не гнушался брать средства для своей антигосударственной деятельности за счет труда своих крепостных . Управляющие его имением исправно пересылали деньги за рубеж своему барину и можно было только поражаться долготерпению и благородству Государя, который в принципе в одно мгновение ока мог пресечь денежные потоки и лишить бунтовщика даже средств на пропитание.

Второй эпизод связан с оценкой В.В. царя Ивана Грозного. Он отверг расхожее в исторической литературе мнение о царе-тиране, высказал суждение о великой роли его в становлении и укреплении Русского государства. Также неординарны и глубоки были суждения В.В. о сути опричнины. Это дало лично мне уверенность, что за ярлыками и яркими наклейками при освещении исторических событий может скрываться ложь. Помню, тогда же на мой вопрос о его отношении к личности И.В. Сталина и его роли в истории страны, В.В. ответил, что это был государственный деятель такого громадного масштаба, что для правильной его оценки требуется большое время. А все попытки шельмования его носят коньюктурный политический смысл.

Третий эпизод касается высказанного В.В. суждения о Павле 1 как о самом талантливом, самом выдающемся Государе из династии Романовых. Карикатурное же его изображение в историографии как придурковатого деспота, по мнению В.В., искажает историческую правду. А правда эта в том, что именно Павел 1 создал «Закон о престолонаследии»,положивший конец почти столетней чехарде вокруг престола, свой архитектурный стиль ( достаточно вспомнить Михайловский замок, Гатчину ), свою схему геополитического мышления, реализовавшуюся в бурном продвижении России в Средиземноморье. А это неизбежно привело бы к присоединению к империи Царьграда и Мальты. Эта реальная угроза, нависшая над безраздельным владычеством Британии в басейне Средиземного моря, и побудила англичан к организации дворцового заговора в Петербурге с последующим злодейским Цареубийством.

На исторические темы В.В. любил беседовать в Ропше, под сенью могучего дуба Петра Великого, растущего в местном парке. Надо заметить, что В.В. знал и любил пригороды и свои отпуска он проводил обычно или в Пушкине или в Павловске, или в Гатчине. Там он поправлял свое здоровье, всю жизнь страдавшее от различных болезней, начиная с легкой возбудимости от простуды, до тяжких страданий от недугов легких и особенно желудка. Редкий год не лежал В.В. в больницах, зачастую по много недель. И вопреки своему слабому здоровью его мозг упорно и увлеченно работал, сам В.В. прямо-таки излучал оптимизм. Во время общения с В.В., находившимся в болезненном состоянии, у меня почему-то всегда в мозгу вспыхивала известная фраза « В этом хилом теле живет мощная душа гладиатора» ( духовного, разумеется ). Да, В.В. любил жизнь, любил борьбу, и в науке, и в жизни ( часто любил цитировать «В борьбе обретешь ты счастье свое», добавляя при этом, что этот лозунг народовольцев не лишен смысла). Ему доставляла большое удовольствие процедура выборов в АН СССР, где для избрания нового члена-корреспондента или академика неформально создавались для множества претендентов группы поддержки, коалиции, ведущие друг с другом ожесточенную борьбу.

В такой борьбе В.В. прекрасно ориентировался, искусно маневрировал и практически всегда добивался нужного результата - успешного прохождения своего «протеже» через сито выборов. В связи с этим вспоминается и один курьезный случай. После завершения работы над своей докторской диссертацией я часто выступал в Москве на семинарах различных НИИ и ВУЗов. Однажды, в 1986 году я сделал сообщение по своей работе на семинаре у проф. Г.И. Баренблатта в институте физики Земли и атмосферы. После доклада и его обсуждения встал Г.И. и, как всегда, театрально заламывая кисти рук, подвел итоги семинара. Закончил он свое выступление словами « То, что мы сейчас заслушали от Валерия Алексеевича, ученика В.В. Новожилова, представляет собой нечто фундаментальное, искусно высеченное из единой глыбы монолита». Узнав об этой оценке Г.И. моей работы, В.В. рассмеялся и промолвил « Да, за этот «монолит» мне дорого придется заплатить». Дело в том, что в это время Г.И. Баренблатт выставлял свою кандидатуру на выборы в члены-корреспонденты АН и ему очень была нужна поддержка В.В..Каково-же было мое изумление, когда в процессе защиты своей диссертации в 1989 году, уже после кончины В.В., я обратился к Г.И. с просьбой дать отзыв на мою работу или автореферат, а тот высокомерно заявил, что он очень занят и ему некогда вникать в мою работу и вообще не в его правилах писать отзывы.

А теперь еше несколько интересных эпизодов. Во время работы над книгой «Теория плоского турбулентного пограничного слоя несжимаемой жидкости», вышедшей в издательстве «Судостроение» в 1977 году Валентин Валентинович тщательно изучил все материалы Стенфордской конференции по турбулентности 1969 года. В этих материалах приводятся экспериментальные данные по 33 типам турбулентных пограничных слоев, отобранных этой конференцией как эталонные и названные идентами. Любую страницу описания каждого идента В.В. знал практически наизусть и как-то шутливо сказал что каждый идент для него теперь как родной и относительно любого из этих 33 идентов он может прочитать полновесную лекцию на час - полтора. Кстати, в процессе работы над этой книгой, содержащей огромное количество расчетов, ему помогал И.Л. Дикович, сотрудник ЦНИИ им. акад. А. Н. Крылова, прекрасный вычислитель и талантливый программист, который в то время иногда злоупотреблявший, к сожалению, крепкими спиртными напитками. Надо заметить что тогда на протяжении десятилетий пол-литра водки «Московская» стоила 2 руб. 87 коп., а «маленькая», т.е. 0,25 л. той же водки - 1 руб. 49 коп. Так вот Игорь Леонидович вводил в свои компьютерные программы число «пи» как «маленькая в степени большой», т.е. как 1,49 в степени 2,87, что давало это число «пи» с достаточной для практических вычислений точностью. Над этой шуткой талантливого вычислителя В.В. долго смеялся.

И вообще В.В. умел по достоинству оценивать талант, мастерство, целеустремленность. Вспоминается эпизод, связанный с оценкой творчества В.С. Пикуля, исторические романы которого будили русские патриотические чувства и вызывали крайнюю степень раздражения и даже озлобления среди части интеллигенции, которая фактически организовала травлю этого писателя. В.В. категорически отвергал все обвинения в популизме и неисторичности произведений Валентина Саввича и отмечал что этот самородок, имевший всего 5 классов образования, прошедший школу юнг Северного флота на Соловках, за счет своего упорного труда и самообразования достиг такого знания и понимания истории и судьбы России, которая не по плечу многим историкам с учеными степенями и званиями. ( чего стоит одна картотека исторических лиц и исторических событий, созданная В.C. Пикулем).

Еще эпизод, который связан с моим посещением мавзолея Ленина во время командировки в Москву в 1980 году. Дело в том, что я в нем никогда не бывал и захотелось посмотреть, что же это такое. В.В., узнав мое намерение, усмехнулся, сказал что там никогда не был и что если уж там мне хочется увидеть это, то ладно, потом по возвращении расскажешь. И я рассказал о своих впечатлениях. Выстояв огромную очереди, оказываешься у саркофага, где лежит с неистественно желтым лицом покойник, точно недавно умерший. Это производит тягостное впечатление, которое усиливает структуру лица человека, выдающего в нем железную волю и жесткость, если не жестокость. Все разговоры о добром дедушке Ленине сразу кажутся наивным вымыслом. Такие мысли и ощущения после мавзолея я передал В.В., который согласился со мной.

Еще один любопытный штрих. В семидесятые - восьмидесятые годы гремела слава В.В. Высоцкого и я, грешным делом, иногда заслушивался его бардовскими произведениями, его актерский талант считал бесспорным. И я искренне изумился, когда после одной из поездок В.В. в Москву и посещения им театра на Таганке, я на свой вопрос о мнении В.В. относительно Высоцкого услышал, что творчество этого артиста снижает планку искусства, оно не представляет собой ничего значительного.

Интересен эпизод, начала 80-х годов, связанный с осуждением деятельности академика Сахарова, высказанного в открытом письме, подписанным рядом видных видных ученых, в том числе академиком В.В. Новожиловым. Помню, я пришел к В.В. в очередной вторник ( на протяжении 15 лет по вторникам с 10.00 мы работали, потом пили чай и играли 2 - 3 партии в шахматы ) . Он был серьезно озабочен - как оказалось, ему предстояло решить вопрос о том, присоединяться или нет к подписям под открытым письмом относительно Сахарова, которые уже поставили несколько видных ученых страны. Положение было двойственное - В.В. не любил компанейщину, но и безучастно относиться к разрушительной деятельности Сахарова по отношению к стране, к его политиканству в угоду Запада он не мог. Поэтому, после короткого размышления он твердо поставил подпись и при этом произнес слова о том, что Сахаров фактически является марионеткой, управляемой опытными руками

И еще один забавный эпизод. Как-то в 1986 году, возвратившись из поездки в Москву, В.В. рассказал о присказке, которая циркулировала в тот момент, в адрес семейства Михалковых - «Страна, ты слышишь этот зуд, три Михалкова по тебе ползут». В.В. заметил, что те умеют с необычайной ловкостью пользоваться конъюктурой, готовы служить кому и чему угодно, лишь бы быть наверху и извлекать личный интерес. Прошло много лет с тех пор, однако актуальность присказки не пропала - мы ныне наблюдаем умение клана Михалковых приспосабливаться даже к сменам политических и экономических укладов.

Многое-многое еще можно рассказать о Валентине Валентиновиче, но такое повествование может затянуться надолго. Поэтому уместно его закончить такими словами :

Россия - мать ! Когда б таких людей
ты иногда не посылала б миру -
заглохла б нива жизни.

ЛИТЕРАТУРА

  1. Миллионщиков М.Д. Турбулентные течения в пограничном слое и трубах. М., Наука, 1969, 50 с.
  2. Павловский В.А. К вопросу о теоретическом описании слабых водных растворов полимеров // Доклады АН СССР, 1971, т. 200, № 4, с. 809 - 812
  3. Новожилов В.В. Теория плоского турбулентного пограничного слоя несжимаемой жидкости. Л., Судостроение, 1977, 165 с.
  4. Павловский В.А. Краткий исторический обзор создания теории турбулентности В.В. Новожилова // Новожиловский сборник. Л., Судостроение, 1992, с. 217 - 225
  5. Новожилов В.В., Павловский В.А. Установившиеся турбулентные течения несжимаемой жидкости. СПб, изд-во СПбГМТУ, 1998, 484 с.