zhChinese    enEnglish
  ПМ-ПУ  » Информация  » Новожилов В.В.  » Выступление в Пулковской обсерватории

Выступление в Пулковской обсерватории

На совещании в Пулковской обсерватории, созванном Московским РК ЕПСС Ленинграда по случаю празднования 250-летия Академии наук СССР (февраль 1974 г.)

В текущем году отмечается 250-летие нашей Академии наук. По замыслу ее основателя Петра _, она должна была отличаться от уже существующих тогда аналогичных учреждений других стран тем, что ей предписывалось заниматься не только наукой, но и образованием в стране, а также развитием промыслов и ремесел. Но вскоре вопросы образования были исключены из непосредственного ведения Академии и постепенно характер ее деятельности приблизился к Академиям наук других стран. И только уже при Советской власти произошел возврат к первоначальному замыслу организаторов Академии в той части, что она была привлечена к развитию не только науки, но и техники, к развитию народного хозяйства. Организационно это было оформлено с помощью создания в Академии нового отделения под названием Отделения технических наук, через которое она стала пополняться выдающимися инженерами и конструкторами. Термин «технические науки» несомненно неудачен, поскольку в нем звучит противопоставление прикладных и неприкладных наук, противопоставление теории и практики. По-видимому, именно поэтому структура Академии наук была реорганизована. Отделение технических наук ликвидировано, а его члены распределены по другим отделениям соответственно их специальностям. Но общий стиль академии, состоящий в объединении под ее эгидой как деятелей науки, таки деятелей техники, остался неизменным, и это в условиях современной научно-технической революции, несомненно, правильно.

Остановлюсь на некоторых вопросах, связанных с взаимодействием теории и практики.

Хорошо известно, что выдающимся техническим достижениям всегда предшествуют теоретические разработки, причем нередко даже их творцы не предвидят вытекающих из них практических возможностей. Так, например, изобретение радио не могло свершиться до создания электродинамики, а конструирование атомного реактора - до разработки теории относительности и волновой механики. Однако, выводя уравнения электродинамики, Д. Максвелл не помышлял о каких-либо ее инженерных применениях. Более того, его ближайший последователь Герц, впервые осуществивший на опыте электромагнитные волны, на вопрос: какое они имеют практическое значение, улыбнувшись, ответил, что, разумеется, никакого - это просто экспериментальное подтверждение правильности уравнений электродинамики и не более того. Но не прошло и десяти лет с тех пор, как это было сказано, и Попов показал, насколько Герц ошибался в своем прогнозе.

Существует афоризм: нет ничего более прикладного, чем хорошая теория. В самом деле, удачная теоретическая идея предопределяет обычно успех не только в решении одной какой-либо практической задачи, а охватывает обширную область таких задач. При этом мерой величия теории следует считать размах ее прикладного значения. Такие теоретические построения, как классическая механика, электродинамика, теория относительности и волновая механика причисляются к величайшим достижениям ума именно потому, что они лежат в основе всей практической деятельности современного человечества.

Возникает естественный вопрос: почему творцы теории часто не замечают ее практических следствий и как будто бы даже ими не интересуются? Полагаю, это объясняется тем, что создающие науку и использующие ее достижения в технике - люди разного склада способностей. У теоретиков должна преобладать склонность к абстрактному мышлению, т. е. способность улавливать главные черты рассматриваемого явления, отметая второстепенные детали, а у практика мышление должно быть весьма конкретным, способным охватить создаваемую конструкцию в целом со всем множеством ее деталей в условиях их взаимодействия. Нетрудно сообразить, что получилось бы, например, если бы главный конструктор самолета сосредоточил бы свое внимание на аэродинамическом расчете, пренебрегая вопросами прочности, или если бы вопросы прочности он решал бы в отрыве от металловедения, или если бы он в своих расчетах не учел удобств экипажа и пассажиров и так далее, - продолжать можно очень долго.

Таким образом, ученый-теоретик и инженер - это дополняющие друг друга люди разных способностей и разного склада мышления, и не следует удивляться, что они не всегда легко друг друга понимают.

В заключение своего выступления приведу имеющие прямое отношение к тому, что говорилось, слова не ученого, а далекого от науки, но мудрого и наблюдательного русского человека: «Меня всегда удивляют часто повторяемые слова: да, это так по теории, а на практике-то как? Точно как будто теория - это какие-то хорошие слова, нужные для разговора, но не для того, чтобы все практика, т. е. вся деятельность, неизбежно основывалась на ней: Теория - ведь это то, что человек думает о предмете, а практика - это то, что он делает. Как же может быть, чтоб человек думал, думал, что надо делать так, а делал бы навыворот». Это было сказано Львом Николаевичем Толстым. Вряд ли можно проще, образнее и точнее обосновать необходимость единения теории и практики.